Фишер Карл Андреевич, фотограф.


Ни даты рождения, ни даты смерти. Год рождения "пляшет" в различных публикациях от 1847 до 1859 года!  А все потому, что биографию двух людей пытаются втиснуть в одного человека. Да и хронология хромает. Попытаемся разобраться.

В мае 1863 года саксен-веймарский подданный Карл Христиан (Христианович) Фишер открыл фотографическое заведение в Саратове на Царицынской улице в доме Эртеля. В январе 1866 года он объявляет в "Саратовском листке", что снимает с 10 утра до 3 часов по полудни, что карточки (визитного формата) стоят 5 рублей за дюжину и что по желанию портреты могут быть раскрашены недавно изобретенными анилиновыми красками. Во второй половине 1868 года он продает свою фотографию Горшу Э. и Барту Г. и уезжает.

28 ноября 1868 года Фишер получает разрешение на открытие фотографического заведения в Самаре. Первоначально он, скорее всего, арендует помещение у Ильиной на Дворянской улице, а в 1871 году приобретает его. На бланках теперь значится "Фотограф Фишер. На Дворянской улице в собственном доме." Фотография работает до 1878 года.

Collapse )

Стезя фотографа Сорокина...

Неисповедимы пути фотографа в своем становлении...

На примере одного фотографа проследим этот путь.
Весь текст, в основном, мной взят из замечательной книги Е.П.Бронниковой "Архангельская фотография (1847-1931)" Я лишь "украсил" его фотографиями и добавил немного информации о других участниках этого повествования.
Знакомьтесь -  Сорокин Михаил Тимофеевич, вологодский мещанин.
"По окончанию городской школы в гор. Вологде в 1874 году я поступил учеником в частную фотографию в гор. Вологде гр. Шевяковой Александры Павловны,... "
Сама Александра Павловна не знала фотографии, но исполняла все побочные манипуляции при работе: приготовляла картон, копировала карточки, промывала их, наклеивала, вальцевала и пр. Жена бывшего студента Санкт-Петербургского Технологического института, который увлекся в Петербурге фотографией, ателье заведовала сама, когда  муж, Александр Петрович,  уезжал работать в другие города. В феврале1870 году Шевякова получила разрешение на свое имя. К 1874 году  их брак распался. В этот период и появляется в мастерской 11-летний ученик Миша Сорокин "... где и проучился до 1879 года."


В 1879 году он поступает в фотографическое заведение Степанова уже помощником фотографа.
Степанов Иван Иванович, вологодский мещанин, к тому времени уже более пяти лет содержал свою фотографию. Но... в 1882 году он умирает и жена продает ателье Раевскому. Михаил Сорокин продолжает работать помощником теперь уже у другого хозяина.



Раевский Ливерий Викторович, родился в 1859 году в семье псаломщика. Обучался в Вологодском Духовном училище, затем в Александровском ремесленном. Увлекся фотографией и ... в начале 1883 года в доме Степановой против Духова монастыря открывает свое заведение.

     


Не много проработал у него Сорокин, так как был призван на военную службу.
"В январе месяце 1884 года, я снова вернулся в гор. Вологду и поступил в фотографию Раевского, где проработал до августа месяца того же года, выехал в гор. Петербург и работал в фотографиях Савицкого и Елкина."
Савицкий Станислав Игнатьевич, дворянин. В 1885 году у него фотографическое заведение находилось на углу 1-й Роты Измайловского полка и Забалканского проспекта 2\3. Сам он, судя по всему, процессом не занимался, а поэтому часто приглашал помощников и компаньонов. А позднее сдавал в аренду под фирмой "Савицкий".

 

Елкин Александр Андреевич, крестьянин деревни Жерновогородское Вятской губернии, был намного мастеровитее. Его заведение было фотографической кузнице добротных фотографов. Когда-то,  десятилетним мальчиком, попал к нему в услужение Пинхус Абелев Оцуп. Возможно, что они какое-то время работали рядом - Сорокин и Оцуп. Заведение находилось на углу Вознесенского проспекта в доме 13, в которое Елкин перебрался в 1881 году с соседнего дома по Офицерской улице.




Почти пять лет прожил Михаил Сорокин в Петербурге.
"В 1889г. я вернулся в Вологду и поступил опять работать к Раевскому, где и познакомился с его родственником Лейцингером Яковом Ивановичем, и в мае месяце 1892 года переехал в Архангельск и устроился работать у него в должности помощника фотографа."
Лейцингер Якоб Иоганн, сын вологодского мещанина швейцарского происхождения, родился в марте 1855 года. Его отец, сыровар, перебрался в Россию из Швейцарии. В книге написано, что Лейцингер учился фотографии у Раевского. Но они открыли свои заведения почти одновременно. Возможно они учились вместе у какого-нибудь вологодского мастера.

Первое свою фотографию Яков Иванович (так его будут всегда звать) открыл в 1881 году в Белозерске Новгородской губернии. Но через год он переезжает в Архангельск, где получает в мае 1882 разрешение Губернатора на открытие фотографического заведения. В 1884 году он испрашивает разрешение уже по всей Архангельской губернии.



"Прослужив у Лейцингера около 5 лет примерно по май месяц 1899 г., накопив 500 руб.денег, выехал в Москву закупил необходимый инструмент и перебрался в Новгородскую губернию, где в летнее время в гор. Кириллове и Белозерске держал свою фотографию. В сентябре месяце 1899 г. вернулся в Вологду, где оставался работать у Раевского до весны 1900 г. потом снова выехал в Белозерск, из Белозерска в гор. Вытегру, потом в Москву, где закупил дополнительно инструмент и приехал в гор. Архангельск, где открыл свою фотографию в доме Котлова по Псковскому проспекту."
Так как писал это Сорокин М.Т.  в 1929 году, то он несколько напутал с датами. В архиве есть его прошение на имя архангельского губернатора: "Желая открыть фотографию в городе Архангельске, вверенной Вашему Превосходительству губернии, имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство дать мне на сей предмет разрешение. Прилагаю при сем: Свидетельство Олонецкого Губернского Правления от 1 мая сего года за № 936 и две гербовые марки. Сентябрь 17 дня 1898 года. Вологодский мещанин Михаил  Сорокин."
Получается, что в Вытегре он работал в летний период 1898 года, а 18 сентября 1898 года ему выдано разрешение за № 3176 на открытие фотографического заведения во 2-части  города Архангельска по Псковскому проспекту в доме крестьянина Котлова.




"В июне месяце 1905 года на скопленные средства от заработка фотографии и большую поддержку (денежную) со стороны Штоп я купил себе дом за 5500 руб от домовладельца Коржавина Ивана, где и открыл впоследствии свою фотографию, в которой работаю по настоящее время (1929г)."




Участник выставки "Русский Север" 1910 года
В декабре 1920 года фотографическое имущество конфисковано.
С августа 1924 года становится фотографом отдела ГПУ, но это не спасает его. Через 5 лет арестован Архангельским ОГПУ. Выслан в Самару, где и скончался в 1930 году.
Реабилитирован в 1992 году.
Это всего лишь один тернистый путь отдельно взятого фотографа...

Тиле и ...








Что только не приходится фотографировать на своем веку фотографу...

Вот и в далеком 1878 году в Саратове местному фотографу Петру Михайловичу Ушакову по поручению судебного следователя было предложено сделать снимок глаз. И это не какие-нибудь глаза черноокой красавицы, а как следует из протокола "...оба глаза Якова Белоусова  были вынуты и переданы фотографу г. Ушакову в Саратове для фотографического снятия с прозрачной роговой оболочки могущего быть на ней изображения" и далее (ужас продолжается!) "...левый глаз Анны Белоусовой, как лучше сохранившийся, был вынут и отослан фотографу Ушакову для фотографического снимка".  Все дело в оптографии, нашумевшей в начале 1870-х в Европе и России. Так называли явление сохранения последних изображений на сетчатке глаза. Учитывая, что в декабре 1878 года было совершено убийство четы Белоусовых, то изображение должно было остаться - убийцы.

Продолжение этой истории всплыло, неожиданно, спустя много лет. В 1891 году в Петербурге Общество Распространения Технических знаний устраивало фотографическую выставку. На ней некто Фортейль представил экспонат в виде увеличенного диапозитива с того самого снимка глаза убитой Белоусовой. Аннотация гласила, что лицо убийцы было явственно и благодаря этому он был пойман.

Тут же на эту тему в газете «Сын Отечества» была дана заметка. Все это подтолкнуло некоторых к поиску истины. Так доктор Талько, выяснив обстоятельства дела (кстати, было прекращено за нерозыском преступников), в своей статье сделал заключение "Оптография в деле судебно-медицинской экспертизы есть не более как неосуществимая мечта".

Другой, фотограф Р.Тиле, после выставки написал "...главным аргументом моего признания его продуктом вымысла, именно – довольно грубая ретушь, доказавшая мне, что этот псевдопортрет просто-напросто сделан от руки без всякой фотографической подкладки, в чем я вполне удостоверился, рассмотрев его внимательно под увеличительным стеклом". Его статью по данному вопросу печатали несколько московских газет. Позднее, в ноябре 1892 года на заседании Московского отдела Русского технического общества Тиле выступает с рефератом по теме «Возможно ли получение в глазу убитого оптограммы убийцы?» И в этом же году опубликовывает отдельным изданием.

Это была не первая его работа. Еще в 1888 году в Москве издается труд под его авторством «Руководство к печатанию фотографии жирными красками фотоавтокопистом. Перевод с французского языка с добавлением личных опытов фотохудожника Р. Ю. Тиле».

Итак, что нам известно о нем...


Рихард Юльевич Тиле, саксонский подданный, родился в 1843 году. Учился в Дрезденской Академию художеств. По окончанию, в первой половине 1860-х, переехал в Россию. Здесь, в Москве, поступает ретушером в фотографическое заведение "Шерер, Набгольц и Ко".

Собрав запас знаний и средств, он пишет прошение на имя московского губернатора о желании открыть фотографическое заведение на Кузнецком мосту, в доме Гагарина. 30 ноября 1879 года ему выдано свидетельство за № 1537. Буквально через год, он уже становиться главным фотографом Общества русских врачей и фотографом Московского общества любителей художеств.

В июне к Рихарду Тиле присоединяется классный художник Франц Опитц. Они получают совместное свидетельство на содержание фотографии за № 1931. Содружество просуществует до конца апреля 1886 года. Под вывеской "Тиле и Опитц". В этот период они становятся фотографами Короля Саксонии Альберта. На Всероссийской фотографической выставке 1882 года о их работах хорошо отозвался В.И.Срезневский в своей обзорной статье.

Но, Тиле все более тяготеет к техническим вопросам фотографии, выходящим за пределы ателье, Опитц же, как художник, - к портрету. Возможно это повлияло на их разъезд. 5 мая 1886 Франц Осипович Опитц получает новое разрешение и открывает фотографическое заведение в Пассаже Попова на Кузнецком мосту. Но что-то не устроило его на новом месте и уже в следующем году он меняет помещение. "... покорнейше прошу обращаться исключительно в мое фотографическое заведение на Петровке, в дом г-жи Самариной, против Петровского монастыря." Так значится его новый адрес. До 1904 года, пока не поменялся хозяин ателье.

Рихард Юльевич же продолжает искать новые способы применения фотографии. В конце 1887 года он сообщает о моментальном способе съемки портретов при свете магния. Им же пытается снимать театральные сцены во время спектаклей. Хотя они и были признаны на выставке не очень удачными. На фотографической выставке 1889 года в Петербурге Р.Тиле присуждена медаль Императорского РТО  за "... интересные фотографии, относящиеся к физиологии (развитие зародыша, различные состояния гипнотизированного и пр."

В следующем, 1890 году Тиле Р.Ю. вступает в купеческое сословие по городу Воскресенску. 25 июня получает второе свидетельство на открытие фотографии для работы в летний период в селе Всехсвятском Московской губернии и пользуется им до своего отъезда в 1896 году.

1892 ознаменовался для него открытием фототипии и сменой адреса - угол Петровки, дом Михалкова.

Не позднее этого периода Рихард Юльевич познакомился с воронежским мещанином Серебриным. Они не просто познакомились, а стали родственниками. Дочь Тиле, Юлия Рихардовна, вышла замуж за Александра Ивановича Серебрина.

24 ноября 1894 года в канцелярии Воронежского губернатора им было выдано свидетельство № 3117 на открытие фотографического заведения по Большой Дворянской в доме Дурасевич.


Уже без компаньона, в 1897 году, А. Серебрин открыл фотографию в Липецке, которая работала в летний период.

Тиле Р.Ю. тем временем заканчивает свою фотографическую деятельность в Москве. Сначала, в мае 1895 года продает заведение варшавскому жителю Леонарду Карашевичу , а в следующем году закрывает ателье во Всехсвятском. Возможно уже тогда ему поступило предложение заниматься фототопографическими работами в Министерстве Путей сообщения. В 1896 году он перебирается в Петербург. Затем, для изучения нового для себя дела, Тиле командируется за границу. Вернувшись, Рихард Юрьевич публикует собранный материал в журнале МПС, а в 1898 году выходит отдельной брошюрой - "Практическая фототопография"

В 1897 совместно с инженером Щуровым выполнил фототопографическую съемку в Забайкалье и Маньчжурии, в 1898-99 с ним же съемку при изысканиях железных дорог в Закавказье, в 1902 вдоль русла реки Припять, в 1903 - Черноморского побережья, в 1904 году - съемку строительства С-Петербургского порта. Читал лекции, изобретал. Итогом большого пути стал выпуск трехтомного издания  «Фотография в современном развитии».



16 декабря 1911 года прекратило биться сердце "пионера аэрофототопографии и инженерной фотограмметрии в России" (как сказал о нем К.Чибисов). Похоронен на Введенском кладбище.

Но не прекратило существовать фотография под фирмой "Тиле и Серебрин". Александр Иванович не плохо справлялся... и не только в ателье. Делал снимки музейных предметов и археологических находок. Для генерала Н.Махотина сделал альбом с видами Воронежа. Делал снимки для книги «Юбилейный сборник Михайловского Воронежского кадетского корпуса». Снимал приезд Великого Князя Михаила Александровича в Воронежскую губернию в 1903 году по приглашению Принцессы Ольденбургской, что и отразилось на бланках. В 1905 году Серебрин Александр Иванович, которому было тогда чуть более 40, - умирает.

15 июля 1906 года, в Иркутске на Амурской улице в доме Лоскутова открывается фотографическое заведение "Тиле и Серебрин", - сообщалось в газете. Хотя разрешение было выдано лишь в августе месяце, вернее два: на имя Серебриной Юлии Рихардовны, вдовы и на имя иркутского купца - Лейбовича Бориса Яковлевича. Или же Юлия Рихардовна сама уехала в далекий Иркутск (возможно этому способствовал отец), или же Лейбович, благодаря своей купеческой жилке нашел ее в пределах европейской части России и уговорил на открытие ателье. Когда-нибудь об этом нам поведают недра архива...

«13 августа 1911 года придворная фотография Тиле и Серебрина купила у владельца электротеатра «Мираж» Угрюмова право на аренду помещения, и с этого числа принимает своих клиентов» сообщили летописцы. Новый адрес: Большая улица, угол Тихвинской.

Где закончила свой жизненный путь Серебрина Юлия Рихардовна, урожденная Тиле пока не известно.


При использовании материала ссылка обязательна.

Новогодний подарок или сага о Пиккиевых...

Немного не о фотографах, но с фотографиями.


К Новому году решил сделать себе маленький подарок - дореволюционную новогоднюю открытку. Зашел в ближайший антикварный магазинчик с этой целью... К сожалению, или к счастью, но среди нескольких десятков была только одна русская. Ее и приобрел не вдаваясь в подробности надписей на обороте. Прийдя домой и отсканировав, наконец-то прочитал: "Ея Высокородию, Елене Алексеевне Г-же Пикиевой. Здесь, Моховая д.№ 39 Собственный дом."

 

Настал черед удивляться.... Лет тринадцать назад мне попались в руки фотографии из семьи Пиккиевых.
Немного истории:
открытка эта была отправлена Елене от Морозовой (скорее всего подругой) в 1911 году, судя по штампу. Пиккиева Елена Алексеевна родилась в 1891 (92) году. Ее отец - Алексей Алексеевич (1867-1925), потомственный почетный гражданин, из староверов поморского согласия, совместно со своей сестрой, Анной Алексеевной, владел домом 39 на Моховой улице. Мать - Мария Иосифовна (1876-1899), урожденная Медведева. Вот эти фотографии (отца с матерью и ее бабушки) и попались мне в далеком 2004 году.

       
Пиккиевы А.А. и М.И.                                                                Пиккиева Анна Михайловна (ур.Севрюгина)

Мать у Елены умерла рано. И ее, скорее всего, воспитывали тети. В гимназию Елену отдали в престижную - в частную, Таганцевой. Да и находилась она неподалеку. По окончанию она поступила в Женский Медицинский Институт. Сдедующие две фотографии (взяты с сайта газеты "Наш Павловск") показывают, как раз эти, этапы пути.

                   

Вообще, как оказалось, в интернете  достаточно материала о ней и ее семье.

Позднее, мне попались еще два артефакта этой семьи. Фотография ее двоюродного брата - Павла Гумма (1897-1937) (ее тетя, Анна Алексеевна Пиккиева вышла замуж за доктора Гумма Михаила Ивановича (ум.1898) и тетради ее брата (двоюродного? или сводного?)

                                   

Вот так, иногда, случай пополняет коллекцию....

ПОДЗОРОВ. Харьков - Владивосток...

                                                                                                                                     При использовании материалов ссылка обязательна.

Мой сын, находясь в Таиланде, написал, что русским туристам рассказывают романтическую историю любви девушки Кати и принца Сиама. (Королевство Сиам - предыдущее название Таиланда до 1932 года).
История этой Золушки начала 20 века описаны в литературе, поставлен балет, создан документальный фильм. Многие "знакомы" с действующими лицами. Но вкратце: Десницкая Екатерина Ивановна, дворянка, родилась в 1886 году в Луцке.  Через два года умер ее отец, в 1903 - мать. Старший брат Иван учился в это время в Петербурге. К нему и переезжает, после окончания гимназии, Катя. Поступает на курсы медицинских сестер.
В 1904 году она познакомилась с сиамским принцем Чакрабоном (вторым сыном короля Рамы V), который, к тому времени, закончил Пажеский корпус. Но пришла разлука - началась Русско-Японская война и Екатерина Десницкая уезжает на фронт. Чакрабон остается в Петербурге. И остается только одно - письма. В интернетовских источниках ходит информация, что сестра милосердия Десницкая Екатерина Ивановна была награждена (одной из четырех женщин) знаком отличия ордена Св.Георгия. Ни доказать, ни опровергнуть этого пока не удалось. Возможно это стало правдой, благодаря одному писателю, опубликовавшему статью в журнале "Огонек" 20 лет назад. Но даже отстутствие награды не умоляет доблести сестры милосердия.
По возвращению, любовь вспыхнула с новой силой. Принц Чакрабон делает Катерине предложение. Он даже готов принять православие и отказаться от многоженства. Венчаться приходится тайно, по дороге в Сиам (в Константинополе).
Двор холодно принял жену принца. Катя тяжело переносила и этот холод, и жару природы. Отношение к ней несколько изменилось после рождения сына - Чулы (март 1908 года). Через два года умирает отец Чакрабона - король Чулалонгкорн. На престол садится Вачиравуд, старший бездетный брат Чакрабона. Он присуждает Чакрабону титул наследного принца.


В конце 1910 года в Королевство Сиам пришло приглашение на коронацию (22 июня 1911 года) Георга V, короля Соединенного Королевства Великобритании. Ехать должен был Чакрабон. Думаю, что это Екатерина повлияла на поезку не через Европу, а через Россию. В начале 1911 года принцесса Сиама ступила на родную землю. Миссия прибыла во Владивосток. Впереди лежал долгий путь через всю Сибирь. На память об этом событии наследный принц Чакрабон и принцесса Екатерина сфотографировались у одного из лучших местных фотографов - Подзорова.
Благодаря этому событию фотограф испросил права именоваться придворным фотографом принца Сиама.

Вот и вернулись на свою стезю - фотографию.
Подзоров Федор Иванович, крестьянин деревни Кирпичевка, Троицкой волости Краснослободского уезда Пензенской губернии. Кстати, с чьей-то легкой руки пошла гулять информация (и даже в научных источниках), что он крестьянин Харьковской губернии. Первое упоминание как о фотографе встречается в издании Срезневского за 1889 год:

Можно допустить, что это его однофамилец в Тамбовской губернии... ведь точных данных пока нет. Но следующая информация позволяет усомнитьсея.
28 июня 1891 года Подзоров Федор Иванович, крестьянин Пензенской губернии, получил разрешение на открытие фотографического заведения в Елисаветполе. Фотография просуществовала больше года.
Далее его путь лежал в Харьков. Возможно, что в 1893 году он поступает на работу в фотографию  Ромуальда Туккера на Екатеринославской в доме Базилевича. (Его отец, Леонард Тукер, еще в середине 1870-х владел фотографией в Волынской губернии). Может быть именно после пожара 1894 года, охватившего две соседние фотографии в домах 6 и 8 по Екатеринославской улице, Р.Туккер продал фотографию Федору Подзорову. На бланке значится: фотография Подзорова, бывшая Туккер.
                   

9 апреля 1897 года Подзоров Ф.И. получает разрешение на открытие фотографического заведения в доме 8 по Екатеринославской улице. В августе следующего года он продает фотографию, хотя в отчете за 1899 год еще числится владельцем.
Что подвигло его на это? Возможно то, что в августе 1897 года началось строительство КВЖД... многие устремились на Восток. Этакий американский дикий Запад для России. Место новых возможностей. Или он пожелал двинуться в Маньчжурию уже будучи в Сибири... Во второй половине 1899 года Подзоров приезжает в Иркутск, где занимается тем, что он хорошо умеет - открывает фотографию.

(из архива С.Медведева)
Место и точная дата открытия не изветстна. Да и пробыл он в Иркутске не долго. Не позднее 1902 года Подзоров приезжает в Харбин. Молодой город становится средоточием русской диаспоры. Уже пущены первые поезда по всей линии КВЖД. Федор Иванович покупает собственный дом, где и открывает фотографию. Через год-два он уже в Порт-Артуре. И снова фотография в собственном доме.
С его снимков печатают открытки с видами Дальнего, Порт-Артура.      
Но... грянула война. Успел ли он выехать с оккупированных мест или остался там? Удалось ли сохранить негативы?
По окончанию войны, Подзоров переезжает во Владивосток. Здесь, в июне 1906 года на Светланской улице 49 в доме Федорова, Подзоров Федор Иванович открывает фотографическое ателье.

   

Многолюдная улица, хороший фотограф... успех обеспечен. В 1909 году он получает за свои работы Гран-При и Большую золотую медаль на Международной выставке в Милане. В следующем, 1910 г. он отмечен медалью на выставке в Ростове-на-Дону. А в 1911, как уже писалось ранее, на бланке появляется надпись: "Придворный фотограф Его Королевского Высочества наследного Принца Сиама".
И более того, в начале 1909 года Подзоров открывает еще одно фотографическое заведение. На той же улице Светланской, на четной стороне, в доме Шевелева поялвяется "Новая фотография". Но что-то пошло не так и он в 1910 году дает объявление о продаже фотографии в фотографическом журнале.
Судя по всему, она была продана, так как в справочнике за 1912 год за Подзоровым числится одна фотография.
Долгожитель владивостокской фотографии работал и в Советское время.

В какой-то момент номер дома поменялся.


Возможно в 1925-26 году его сменил М.А.Тамм.
Как закончил свой путь Подзоров Федор Иванович... не известно.

Разнообразие литографических бланков ... (продолжение). Клювер Карл Людвиг.








Чтобы усилить восприятие от художественности литографических бланков... шагнем в сторону еще одного персонажа. Благо, что он не только жил с Андерсоном в одном городе и в одно и то же время, но и был конкурентом.

К 1870-м годам фотография уже окончательно встала на коммерческие рельсы. Все больше появляется владельцев фотографий, которые распологаются не по одному адресу, а имеют два-три заведения.
И так знакомьтесь: Клювер Карл Людвиг, бременский подданный. Без малого, тридцать лет он будет служить Клио - музе истории и фотографии.
В апреле 1866 года он открывает первую свою фотографию в Санкт-Петербурге: в 5 квартале Спасской части в доме Вонлярлярского, на углу Садовой и Вознесенского проспекта. Сам ли он снимал, или работал приглашенный фотограф, узнать пока не удалось. Так же, как и не удалось выяснить за какие снимки он был удостоен благодарностей от Его Императорского Величества Государя Императора и Великого Князя Николая Николаевича Старшего.
         


Почти сразу же на литографических бланках появляется надпись - "Первая общедоступная фотография" и даже с тарифом на производство фотографических портретов.

     

В 1868 году сменился хозяин дома (он стал принадлежать Варваре Сипягиной), но не меняется адрес на бланках. Так как изначально Клювер использовал номер дома, а не фамилию владельца. В следующем, 1869 году, в работе Клювера происходят значительные перемены. На летний период он открывает еще одну фотографию в Павловске на даче Трибаудино.

       

А по возвращению в Петербург, Людвиг Клювер получает разрешение на открытие фотографического заведения в Литейной части по Бассейной 2 в доме Досса. О чем сообщает в газете "Петербургский листок" : "Уступая желанию многих моих заказчиков, иметь еще фотографическое заведение в другом конце города, я решился приобрести всем известную фотографию барона Клодта фон-Юргенсбург, на углу Литейного проспекта и Бассейной улицы.... Вновь открыто 11 сентября."

       

На следующий весенне-летний период 1870 года Людвиг Клювер имел уже четыре заведения. Помимо уже имеющихся, он открывает фотографию в Царском селе в доме Лютеранской церкви. Для извещения клиентов он использует все тот же "Петербургский листок".


       


Кстати, он хорошо понимает значение рекламы... периодически завлекая желающих какими-нибудь новинками:

"Подарки к Рождеству. Портреты в рамках от 3 до 5 руб. Такие же раскрашенные от 4 до 6 руб. Медальоны от 1 до 3 р. Визитные карточки от 1 руб. и дороже.."
"Новость! К предстоящему дню Св. Пасхи получен из заграницы большой выбор пасхальных яиц, приспособленных для вставки фотографических портретов, и продаются вместе с портретами заказчиков..."
"Портреты масляными красками всех знаменитостей по заказу – 15 р..."
"Портреты царской фамилии масляными красками по 20 р..."
"Новость. Стереоскопические виды Шувалова, Озерков и окрестностей, черные и раскрашенные.."
В 1872 году, при постройке еще одного дома, меняется нумерация. Теперь дом Досса становится номером 4.
В следующем, 1873 году, Клювер меняет место летнего пребывания. Возможно, это связано с увеличением конкуренции в Павловске и возросшим интересом горожан к северу, - к Парголово. В апреле в газете "Петербургский листок" появляется объявление, что помимо Бассейной и Вознесенского, он летом фотографирует в 1-ом Парголове на собственной даче № 261. Вполне вероятно, что снимал он сам, вывозя семью на лето.

       


В марте 1876 года у Клювера появляется еще один адрес, он открывает заведение на Большой Морской 13, купленное у Першакова. Фотография проработала три года.

         

В 1880 году у Л.Клювера перестает работать заведение на Вознесенском 45, в этом же году на лето он уже выезжает в Шувалово. На бланке указан адрес: в Шувалове близ станции на Озере на собственной даче № 225.
В 1881 или 1882 году адрес дачи на бланках вновь изменен, указано название улицы - Елизаветинская. Возможно, что просто участки в Шувалово разбили на улицы.

       


Последнее изменение адреса произошло в июле 1884 года, когда заведение было переведенено ближе к Литейному, - в дом Краевского по Бассейной 2. Фотография проработала до 1894 года.

           

Как закончил свой земной путь Клювер Карл Людвиг пока неизвестно...

Разнообразие литографических бланков у, отдельно взятого, владельца фотографии. Андерсон К.К.

С появлением альбуминовой печати техника литографии стала неизменным спутником фотографии.
Сам литографический способ появился в России в 1813 году. Сначала процесс был трудоемким - граверам приходилось подолгу вырезать формы из дерева или металла. Позднее все упростилось, когда на смену пришел литографический камень (кусок плотного известняка, тщательно отшлифованного).
Так вот, бумага для альбуминового снимка была очень тонкой. И при высыхании скручивалась. Чтобы избежать этого, ее стали наклеивать на кусок картона, вырезанного чуть более самого снимка. И как только фотография ступила на коммерческую стезю, на обороте этого картона (впоследствии бланка) стали ставить штампы с обозначением фамилии фотографа. А иногда и с адресом. Понятно, что еще и на дагерротипах некоторые мастера наклеивали бумажные наклейки с выходными данными.
Все изменилось в 1862 году... когда встав вопрос о цензуре над фотографическими заведениями. Сначала содержателей этих заведений подчинили общим правилам о типографиях, литографиях и т.п. заведениях. А 6 апреля 1865 года вышел Закон о печати "... объявить с подписками всем содержателям фотографических заведений, чтобы они, под опасением ответственности по закону, не выпускали бы из своих заведений произведений светописи без обозначения фирмы фотографии..."
С этого момента и начался период расцвета производства литографических бланков для фотографий. Подняв некоторые экземпляры до уровня высокохудожественного.



                 


Но, в первую очередь, бланк превратился в рекламную площадку. Помимо обязательных данных, фамилии и адреса, на нем стали появляться награды и звания, сроки сохранения негативов, расценки на фотографические работы...
Владельцы фотографических заведений по разному относились к бланкам. Некоторые использовали один-два варианта в течении всего продолжительного периода работы, а некоторые изменяли довольно часто. Некоторых подталкивало к этому частая смена адресов (таких как Страхов, Клювер, Андерсон в Петербурге)

Вот об одном из них, об Андерсоне, и пойдет речь.
Карл Карлович Андерсон, дерптский мещанин, в середине 1860-х работал в Санкт-Петербурге переплетчиком. Помимо этого продавал фотографические принадлежности, бристольский картон, фотографические аппараты по адресу: Никольская площадь дом 4, где и проживал. Кстати, его часто путают с Карлом Фридрихом (Карловичем) Андерсоном, архитектором, жившим в то же время в Петербурге.
Так вот, согласно просьбе в марте 1868 года Карл Андерсон получил разрешение на открытие фотографии во 2 участке Коломенской части за Аларчиным мостом в доме Крамера (№ 168).
           

Видно, что дела у него пошли неплохо... и в следующем, 1869 году, он приобретает заведение у Михаила Красильникова по Большой Садовой, что на углу Гороховой улицы в доме 36. О чем немедленно сообщает об этом на новом бланке. В этом же году он объеденяет оба адреса и использует один общий бланк. Так и будет далее происходить... будут меняться адреса на бланке, но бланк будет единым для всех заведений.
           
В сентябре 1870 года у, уже успешного Андерсона, открывается третья фотография. Теперь это уже центр Столицы - Невский проспект 56.
                 

Пару лет не происходит изменений, поэтому этот тип бланка довольно распространен. А ровно через два года, в сентябре 1872, Карл Карлович открывает еще одно, уже четвертое, заведение.
Теперь по адресу: Офицерская улица дом 4, что почти на углу с Вознесенским проспектом.
           
Судя по бланку, Андерсон в том же, 1872 году, покупает в Новой Деревне дачу. И начиная с 1873 года на летний период открывает там фотографическое заведение.
             
В следующем, 1874, году происходят изменения, которых доселе не было. Открывается сразу два салона. Вернее, фотографию из дома Крамера у Аларчина моста Андерсон переводит на Английский проспект 29
           
 и открывает еще одно заведение на Невском 61.

             
           

Последнее свое заведение Карл Карлович открыл на углу Невского и Литейного проспектов в доме 76/59 во второй половине 1878 года. Точнее, перевел фотографию из дома 61 на Невском проспекте.

             


Почти все заведение Андерсона закрылись в начале 1881 года. Возможно это связано со смертью хозяина.


Снимок сделан в 1873 году с окна салона на Невском 56.

ФОТОГРАФИЧЕСКИЙ МАТРИАРХАТ.


Великолепное исполнение Вари Паниной изумительного романса. Но... не токмо забавы ради, а и пользы для.
Автором музыки романса "Нищая" на стихи Беранже является композитор Алябьев Александр Александрович. На днях, 15 августа, исполнится 230 лет со дня его рождения.

Портрет Алябьева А.А. кисти Тропинина В.А.

Родился Александр в Тобольске в семье вице-губернатора Александра Васильевича Алябьева. Еще ребенком будущий композитор покинул свой родной город, но судьба распорядилась так, что ему пришлось вернуться. Правда не по своей воле. В 1828 году Алябьев А.А. был сослан в Сибирь, в Тобольск.

г.Тобольск, фотограф И.Шустер


Тобольский Острог основан летом 1587 года. С 1590 года становится разрядным городом. Во времена рождения композитора проживало чуть более 13 тысяч человек. Еще через сотню лет, по первой всеобщей переписи Российского населения 1897 года, в Тобольске - 20 425 человек. А так как нас интересует фотография, то на одного фотографа приходилось ровно половина жителей. Ведь их значится всего двое.
В отчете Губернатора за 1897 в Тобольске: фотографии Шустер Асны Пейсаховны и Уссаковской Марии Михайловны.
Кто же они, взвалившие на свои плечи сей груз....
Асна родилась в 1873 году в семье Пейсаха Левина, тобольского мещанина. Вышла замуж за Шустера Йоселя Шевелевича. Муж ее (впоследствии фотограф) служил в Тобольском резервном батальоне, когда она получила разрешение № 541 на открытие фотографии 15 июля 1892 года по адресу: Большая Архангельская 22. Помимо фотографии владела парикмахерским заведением. В 1904 году открыла фотографию в Тюмени.

Этот портрет дочери, как и данные о Асне Шустер, взяты из книги Льва Боярского "Пионеры тюменской фотографии 1866-1917 гг."


Фотоателье А.Шустер

Вторая владелица еще более известна. Именно в ее мастерской фотографировался Григорий Распутин, когда в очередной раз приехал в Тобольск.

И верные слуги Государя Императора и Государыни Императрицы, сопровождавшие их в тобольскую ссылку, тоже фотографировались в этом ателье.

Уссаковская Мария Михайловна, потомственная дворянка, была замужем за надворным советником Иваном Константиновичем Уссаковским. Он был фотографом-любителем и возможно, именно он научил свою жену.

Семья Уссаковских (из архива наследников)

Как бы то не было, но 9 июля 1894 года она получает разрешение на открытие фотографии за номером 392.
На долгие годы ее заведение становится в Тобольске самым популярным. До нас дошло достаточно фотографий, сделанных в мастерской Уссаковской М.М.



До конца века две женщины были единственными в фотографическом мире Тобольска, пока к ним не присоединилась еще одна. И снова женщина! Как говорят: "cherchez la femme".
Шредерс Елизавета Оскаровна, мещанка города Шавли. После того, как было рассмотрено ее прошение и полицейский исправник нашел ее благонадежной - ей было выдано разрешение на открытие фотографии 26 июня 1900 года. Информации о ней пока маловато, остается только довольствоваться нечастыми сохранившимися фотографиями.



Вот так случилась в Тобольске неординарная ситуация... три фотографии в городе и все владелицы женщины. Но оказалось, что сюрпризы не закончились.
13 мая 1902 года в Канцелярии Губернатора Тобольской губернии Лаппо-Старженецкого А.П. было выдано свидетельство №140 на открытие фотографии Сусловой Лидии, жене штабс-капитана. Успела ли она открыть и поработать в своем ателье, - не известно. В следующем, 1903 году, ее фамилии уже нет в списках фотографий.
Но сам факт...
Вот такая вот "фотографическая гегемония" случилась в отдельно взятом месте - городе Тобольске.

ФОТОГРАФИЧЕСКИЕ РАЗНОСТИ...

Начитавшись других, насобирав кой-никакого материала... решил: а почему бы и мне не удариться в "писанину". Все будет вокруг фотографов и владельцев фотографии до 1917г. Естественно, придется использовать и сторонний материал (о чем сразу же и предупреждаю). Итак, начнем издалека...

Все вы конечно же знаете этот город, но не все знают, что в этом городе находится Национальная библиотека Бразилии. Появилась она там, как ни странно, благодаря Наполеону. Спасаясь от его нашествия, португальцы вывезли свою библиотеку в Бразилию. После же вернулось обратно не все. Это "не все" и стало началом Бразильской Национальной библиотеки. Помимо всего прочего в ней находится коллекция Терезы Кристины Марии, жены императора Педру II и названная им же в ее честь.

Так вот в этой коллекции собрано более 20 тысяч фотографий. Там же хранится альбом фотографий, сделанных Адольфом Эразмовичем Боярским во время экспедиции Сосновского Ю.А. в Китай (1874-75гг). О самой экспедиция писать не стану, кто хочет, - может прочесть (благо материалы сохранились) книги Пясецкого П.Я., доктора медицины и Сосновского Ю.А., капитана генерального штаба, начальника экспедиции.

А раз тема у нас - фотография, то и разговор пойдет о Боярском Адольфе Николае Эразмовиче. К слову, Боярский попал в экспедицию благодаря случаю. Изначально, частным образом был приглашен Сосновским другой фотограф. Которого порекомендовал академик Иван Андреевич Гох. А уж он-то знал толк в фотографии. Еще в конце 1850-х годах он отрыл свое фотографическое заведение на Большой Морской 26 в Санкт-Петербурге. В 1867 году он перевел ее на Невский проспект 20, которую содержал до самой своей смерти в 1878г.


Кого из фотографов Гох посоветовал Сосновскому, к сожалению выяснить не удалось. Пясецкий в своей книге обозначил его буквой М. Так вот, когда часть экспедиции прибыла в Омск, фотограф заболел и надо было срочно искать замену. Решили найти местного мастера. Боярский Адольф Николай (скорее всего католик, учитывая двойное имя), одесский потомственный дворянин, уже год как содержал фотографию в Омске. Как он туда попал -
думаю, вопрос для будущих исследователей истории фотографии в Омске.

Фото Юшкова Н.Н. из Тобольского музея-заповедника (Боярский А., Омск 1873-74)
Ему-то и предложил Сосновский место фотографа. Он согласился. Все организационные вопросы походной фотографии были решены еще предыдущим фотографом. Все закупалось в Петербурге у Ширля. Хоть и не все гладко. Так Пясецкий, в своей книге, писал: "Впрочем, мы должны помянуть Тюмень добром: там были изготовлены для экспедиционной фотографии до пятнадцати ящиков превосходной работы, со всевозможными удобствами и приспособлениями. Труды по этому взяли на себя Канонников и Высоцкий. Эта услуга тюменцев была очень большая, потому что если бы фотографические принадлежности мы повезли в петербургских ящиках, упаковки Ширля, от всего осталось бы только щепки, да толченое стекло."
Человек, взявшийся за это дело, был сведущ в фотографии. Высоцкий Константин Николаевич, отставной коллежский регистратор, одним из первых, в 1868 году, открыл фотографическое заведение в Тюмени.

Портрет Высоцкого К.Н. из публикации Льва Боярского
Покинув Тюмень, через Омск, Томск и Кяхту, экспедиция в составе девяти человек вошла в монгольские степи.
Для Боярского началась "жаркая" пора. Не легко нам, владеющих "цифрою", представить все тяготы фотографа того времени.
"Боярский пробовал фотографировать, но никак не мог добиться неподвижного стояния монголов и их лошадей..., не имеющим понятия о фотографии, монголам никак не могли втолковать что от них хотят.... Сидят. Фотограф приготовил стекло, открыл камеру и считает моменты действия света, вдруг кто-нибудь из позирующих встает и идет посмотреть в объектив, что там происходит..."

Богатым китайцам приходилось платить за то, чтобы фотографировать их

Часть фотоматериала погибла, когда перевернулась лодка на порогах.

Но, в конечном итоге, экспедиция закончилась благополучно, и в Петербурге было привезено более 200 снимков.
По возвращении, Адольф Эразмович получил орден Станислава и медаль Императорского Русского Географического Общества.

Информацию об этом он впоследствии использовал на своих фотографических бланках. А их у него было не мало.

Уже известный фотограф... ну не сидеть же ему где-нибудь в Сибири. И летом 1876 года Боярский подает прошение на открытие фотографического заведения в Москве в Тверской части в доме Шаблыкина. Свидетельство на содержание фотографии №1063 12 августа того же года было получено.

Все для него складывается хорошо. В 1878 году - он участник Всемирной выставки в Париже. За свои фотографические работы получает почетный отзыв.

В феврале 1879 года он передает в управление фотоателье Анзимирову В.А., участнику народнического кружка "Земля и воля". А в начале марта в Москве в гостинице был убит тайный агент III Отделения Собственной Е.И.В. Канцелярии, мещанин Николай Рейнштейн.
"Обыски в Москве провели не только у тех, на кого донес в III отделение Рейнштейн. У Московского Жандармского Управления был свой список «преступных пропагандистов». Из знакомых Лизы Дурново в ней оказались бывший студент Петровской академии Сергей Ламони, а также Адольф Эразмович Боярский, фотограф. У И. Слёзкина были сведения, что в его «фотографии по Газетному переулку имеется литографический станок, который приспособлен для снятия оттисков с запрещенных сочинений, печатей для фальшивых паспортов. Уловить эту работу нельзя: негатив сразу смывается». Жандармское управление еще в начале февраля 1879 г. знало, что Боярский продал фотографию В. Анзимирову, тем не менее, Боярский в ночь на 7 марта тоже был арестован вместе со своей любовницей, «ретушеркой Феклой Бутаковской».
За недоказанностью Боярский был отпущен, но оставаться в Москве не пожелал. И в июле 1879 года он получает разрешение на открытие фотографии в Ростове-на-Дону. Московской фотографией управляет по доверенности некто Черкасов. В июле 1880 он сдает заведение в аренду Соболеву, губернскому секретарю. Когда закрылась фотография Боярского в Москве не известно. На бланках этого периода он указывает оба адреса

Еще почти 20 лет владеет фотографией Боярский А.Э., периодически перемещаясь в пределах Области Войска Донского. То в марте 1883 открывая фотографию в Таганроге, то в 1891 году в станице Нижне-Чирской.

Последнее упоминание о фотографическом заведении относится к 1898 году. В этом году он скорее всего закрывает или продает ателье в Ростове-на-Дону.
Но не бросает своего любимого дела. Уже позднее, Боярский объявляется в 1905 году.

Из справочника "Воздухоплавание и авиация в России до 1907г"
Возможно в Ростове на Дону и закончил свой жизненный путь Боярский Адольф Николай Эразмович.